Показать содержимое по тегу: реальность

сократ

М.М.Филиппов

«Философия Действительности»

СПб.1895-97

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ИДЕЯ РА3ВИТИЯ

ГЛАВА I

(продолжение) 

Метод Сократа и его отношение к естествознанию. Я считаю особенно необходимым настаивать на том обстоятельстве, что главной чертой, отличающей Сократа от большинства современных ему учителей философии, т. е. софистов, был взгляд Сократа на нравственность, как результата разумного отношения человека к самому себе и к окружающему, и связанный с этим взглядом метод исследования этических вопросов. Но этот метод, каково бы ни было применение, данное ему самим Сократом, приложим ко всем вообще отраслям знания, так как он основан не на одной субъективной оценке того или другого явления, а вместе с тем на исследовании объективных условий нравственного поведения. Совершенно сходясь с софистами по вопросу о том, что центром тяжести философского исследования должен быть сам человек, Сократ, однако, не считал возможным освободить человека от внешнего, объективного мерила деятельности, а таким мерилом представлялись для него самые законы человеческого разума. Усвоение этих законов дается, по мнению Сократа, не мимолетными побуждениями: не произволом того или иного отдельного субъекта, но исследованием общих свойств человеческой природы. Такое исследование должно быть строго индуктивным, т. е. должно исходить из частных фактов, и путем обобщения и выработки общих понятий должно, в конце концов, привести к общим и общеобязательным правилам поведения. Нравственность является при этом не как нечто независимое от разума, но как практическая сторона этого разума, не могущая, поэтому, никогда стать с ним в противоречие.

Опубликовано в philosophyofreality

sophist

М.М.Филиппов

«Философия Действительности»

СПб.1895-97

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ИДЕЯ РА3ВИТИЯ

ГЛАВА I

(продолжение) 

Софисты и Сократ. Если следовать строго хронологическому порядку, то пришлось бы изложить сначала учение атомистов, по крайней мере в том виде, как оно было основано Левкиппом. Мне кажется, однако, что при изучении развития научного миросозерцания, а оно и составляет цель настоящего очерка, удобнее нарушить хронологическую последовательность н рассматривать Левкиппа вместе с Демокритом: но Демокрит, как современник Сократа и Платона, едва ли должен быть изучаем раньше ознакомления с софистами. Из этого вовсе не следует, чтобы атомистика была, как полагаете напр. Риттер, одною из форм софистики. Здесь же мы можем подчеркнуть, что в то время, как значение софистов—главным образом, благодаря апологии, написанной Гротом, — в новейшее время обыкновенно преувеличивается, роль атомистики, хотя и не пустившей глубоких корней в античном мире и не выдержавшей состязания с учениями Платона и Аристотеля, нередко оценивается слишком низко. Впрочем, Ланге, в своей „Истории материализма" впадает в другую крайность, стараясь возвысить Демокрита на счет Аристотеля.

Что касается софистов, можно было бы обсудить их учения с гораздо большим удобством в III части этой книги, где будет идти речь о теории познания. Тем не менее и здесь приходится сказать несколько слов, по той уже причине, что учение Протагора о субъективной мере вещей неотделимо от основных вопросов всякого позднейшего научного миросозерцания.

Переход от физики к диалектике. Развитие мысли не имеет характера той строгой постепенности, какую мы видим, например, в органической эволюции. Правда, и в органическом мире иногда встречаются скачки или резкие уклонения, но они очень редки и большею частью подвергаются быстрому исключению. В мире умственном и нравственном порою встречаются переходы, имеющие чисто революционный характер. Ближайшее исследование таких переворотов показывает, однако, в большинстве случаев, что явление, кажущееся внезапным и неожиданным, было подготовлено другими, мало заметными, но все-таки существенными стадиями развития. Эти общие начала вполне применимы к тому умственному движению, которое обнаружилось в древней Греции в эпоху Сократа. Зачатки софистических приемов и выводов, без сомнения, могут быть найдены еще в начале развития греческой философии. Правда, в этот период, философия была, но преимуществу физикой, т.е. объяснением явлений природы. Однако, уже очень рано были поставлены некоторые вопросы этики и теории познания; явились также попытки анализа некоторых основных понятий, как теоретическая), так н практического характера. Некоторая доля скептицизма замечается, прежде всего, по отношению к народными верованиям, иногда даже в форме полного отрицания наивного антропоморфизма; являются жалобы на ограниченность и скудость человеческих знаний и вместе с ними—сомнения относительно возможности глубокого познания природы. Наконец, частью у Гераклита и его последователей, но главным образом, у элейцев, мы встречаем и более радикальные попытки— подвергнуть сомнению некоторые положения, кажущиеся самоочевидными. Но это еще не скептицизм и даже не диалектика в настоящем смысле слова, так как все философы досократовской эпохи выступают, в своих собственных физических и иных теориях, как чистые догматики. Лишь у Зенона, изобретателя общеизвестных софизмов о невозможности движения и др. в том же роде, мы видим значительное приближение к софистам и по приемам, и относительно результатов. То же можно сказать о некоторых позднейших учениках Гераклита.

Опубликовано в philosophyofreality

anaksagor 

М.М.Филиппов

«Философия Действительности»

СПб.1895-97

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ИДЕЯ РА3ВИТИЯ

ГЛАВА I

(продолжение) 

Анаксагор. Неполный дуализм природы и духа. Анаксагор из Клазомен занимает важное место в истории мысли, главными образом, как посредник между ионической н аттической философией; но и специально в истории воззрений на природу он играет заметную роль и может быть поставлен рядом со своим современником Эмпедоклом. Кто из них раньше прославился, как философ — это вопрос не существенный, по той причине, что оба они, много заимствовав от ионийских и элейских философов, пошли, однако, несколько различными путями и едва ли могли сколько-нибудь повлиять друг на друга. В то время, как например заимствования, сделанные Эмпедоклом у Парменида, не подлежат сомнению, влияние на него Анаксагора мало правдоподобно; точно также и обратное влияние Эмпедокла на Анаксагора не имеет в свою пользу никаких данных, хотя бы мы приняли усвоенное большинством историков философии мнение, что Анаксагор стал писать очень поздно.

Опубликовано в philosophyofreality
Пятница, 25 августа 2017 15:24

Эмпедокл. Понятие об элементах.

эмпедокл 

М.М.Филиппов

«Философия Действительности»

СПб.1895-97

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ИДЕЯ РА3ВИТИЯ

ГЛАВА I

(продолжение) 

Эмпедокл. Понятие об элементах. Первым ионийским философам удалось, до известной степени, освободить мысль от чисто мифологических понятий; им же принадлежат и первые попытки привести сложные тела, наблюдаемый в природе, к более простым началам. Всего естественнее было при этом допустить лишь одно начало, что мы и видим у первых ионийцев; этого уже требовала экономия мысли, стремящейся к самому простому объяснению. Избирая одно какое-либо начало, эти древние философы поступали вполне разумно, сообразно с тогдашними фактическими знаниями о природе. Для допущения нескольких элементов вместо одного, требовалось какое-либо основание, например, невозможность объяснить явление помощью только одного начала; и мы, действительно, видим, что постепенно философы начинают увеличивать число элементов и вводят все новые и новые начала н силы, причем на первых порах между силою и веществом не проводится ясного различия. Вода, воздух, огонь, теплое и холодное, влажное и сухое в тех или иных сочетаниях являются у ионийцев, и у пифагорейцев, и даже у стоящего особняком Гераклита. Любители аналогий между древнегреческим миром и Востоком могли бы привести по этому поводу ряд цитат, указывающих на сходную роль, приписываемую тем или иным стихиям египтянами, персами, индусами и даже китайцами; но, к сожалению, аналогии эти можно провести еще шире, указав, например, на полинезийцев, на нынешних и вымерших цветнокожих обитателей Америки и на другие племена, очевидно не оказавшие ни малейшего влияния на древнегреческую цивилизацию. Значение стихийных начал, каковы вода, земля, воздух, огонь настолько велико в жизни человека, что в той или другой форме эти начала необходимо появляются во всех древнейших космогониях; отсюда, однако, еще далеко до отчетливых представлены о стихиях, как элементах, из которых составлено все существующее; и по общему свидетельству всех надежнейших писателей, установка четырех элементарных начал должна быть приписана Эмпедоклу. Это философское открытие может в наше время показаться крайне наивным, но для своего века оно было крупными шагом вперед, так как без установления понятия об элементе нельзя было и думать о разложены сложного на простое и, обратно, о соединении простых тел в сложные, а в этой мысли скрывается уже первый зародыш будущей науки — химии. Вместе с тем, Эмпедоклу удалось уже освободиться от гилозоистического взгляда древнейшей ионийской школы; хотя и его объяснение не может считаться в настоящем смысле слова механическими, но важно уже то, что у него является мысль о недостаточности прежнего объяснения. Самоподвижность материи, в силу присущей ей жизненности, уже не удовлетворяет Эмпедокла. Он вынужден прибегнуть к полу механическим понятиям о дружбе и вражде, при чем первая играет роль соединяющей силы, вторая—роль разделяющей: не смотря на антропоморфическую терминологию, Эмпедокл пользуется этими силами, как чисто механическими притяжением и отталкиванием.

Эти основные положения философии Эмпедокла могли бы придать ей высокое значение в истории мысли, если бы этот философ не отличался двумя качествами, сильно понижающими его роль в истории философии: одно из этих качеств чисто нравственного порядка, другое относится к теоретической области. Прежде всего, Эмпедокл обладал чрезмерной склонностью к жреческим приемам. Отчасти это зависело от его занятий медициной, которая, в его время, была еще чересчур близка к магии и знахарству. По-видимому, он сам верил в свое полубожественное происхождение и вел себя, как настоящий чудотворец. Сохранились отрывки из поэмы Эмпедокла («Очищения»), где он самым наивным образом воспевает себя, как полубога, хотя, очевидно, несколько тяготится и своей ролью, и необычайными почестями, которые везде ему оказывались. Не следует забывать, что Эмпедокл жил в Агригенте, где почва была благоприятнее для чудотворцев, чем в Ионии и на греческом материке. Если вспомним, однако, о мужественной борьбе Ксенофана с народным антропоморфизмом, то придется сказать, что Эмпедокл, в этом отношении, сделал огромный шаг назад. Если же мы добавим, что почти одновременно с учением Эмпедокла явились первые начала гораздо более выработанное механическое миросозерцание атомистов, то это еще более заставит нас признать роль Эмпедокла не первостепенной. Впрочем, именно атомисты всего ближе примыкают к Эмпедоклу: этим объясняется высокое уважение, которым он пользовался у позднейших последователей атомистики, как например у Лукреция.

Не мешает помнить, что установленные Эмпедоклом элементы вошли в позднейшие философские и физические теории и держались крайне упорно, играя роль даже в воззрениях алхимиков.

Но прежде всего необходимо точнее установить, в чем именно состояло учение Эмпедокла о четырех элементах—а это тем важнее, что система Эмпедокла была не раз излагаема в извращенном виде. В нашем изложении мы будем пользоваться, кроме нескольких специальных работ об Эмпедокле, еще отрывками из его обеих поэм, собранными Пейроном, Штейном и др. Стихотворная форма произведений Эмпедокла не избавила их от искажений со стороны компиляторов и переписчиков; но зато здесь гораздо легче заметить порчу текста, и, сверх того, слог Эмпедокла, несмотря на склонность этого философа к ораторским приемам, далеко удобопонятнее, чем отрывистая и загадочная проза Гераклита. Большая часть недоразумений по поводу учения Эмпедокла относится, поэтому, лишь на счет позднейших писателей, например, новоплатоников, истолковывавших всех древнейших философов в своем духе и ради своих целей. Аристотель и здесь оказывается надежным руководителем.

Опубликовано в philosophyofreality
Четверг, 24 августа 2017 19:47

Постоянство и изменчивость

postoyan 

М.М.Филиппов

«Философия Действительности»

СПб.1895-97

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ИДЕЯ РА3ВИТИЯ

ГЛАВА I

(продолжение) 

Постоянство и изменчивость. Элеаты и Гераклит. Движение греческой философской мысли от окраин греческого мира к центру обусловливалось, как было уже замечено, не заимствованием начал восточной философии, а самостоятельным развитием греческого мира. В этом убеждает, между прочим, и то обстоятельство, что почти одновременно с ионийской натурфилософией начала развиваться и философия элейцев, расцветшая на почве нижней Италии. Раннее развитие греческой философии на окраинах объясняется скорее тем обстоятельством, что как раз сюда первоначально стремились наиболее передовые, наиболее энергичные элементы древнегреческого мира; приходя в столкновение с чужеземцами, они не столько заимствовали у них их науку и философию, сколько наблюдали, сравнивали, освобождались от предрассудков и суеверий. Развивающее влияние столкновений с другими народами, и особенно с культурными народами Востока, представляет очевидный факт в древней греческой истории: но это влияние нисколько не исключает самостоятельного развития греческой мысли, какое мы видим и у ионийцев, и у пифагорейцев. Что же касается элейцев, то мысль о связи их учения с некоторыми восточными учениями настолько лишена почвы, что, за исключением Гладиша, да еще немногих ориенталистов, никому и не придет в голову утверждать, будто элейцы заимствовали свои воззрения из Индии, о которой тогдашние греки знали разве только понаслышке. Неправдоподобно и мнение Тейхмюллера, приписывающее учению элейцев египетское происхождение; как раз с таким же основанием можно было бы признать Ксенофана, этого противника народного политеизма, прямыми учеником Моисея или какого-либо другого из еврейских пророков. Но так как заимствование у евреев совсем уже невероятно, то некоторые авторы, как например, еще недавно Фулье, довольствуются сравнением Ксенофана с еврейскими пророками.

Если отбросить идею о заимствовании с Востока, то самыми естественным объяснением происхождения элейской школы будет указание её связи с ионийцами и с пифагорейцами.

Древние компиляторы, вроде Диогена Лаэртского, не могли себе представить историческую преемственность идей иначе, как в виде непосредственной передачи тех или иных взглядов от учителя ученику. Впрочем, значение прямой философской традиции не должно быть ценимо слишком низко, особенно если принять во внимание, что устное преподавание в то время играло значительно большую роль, чем книжная мудрость. Ученики не редко не довольствовались одними учителем и приезжали из очень далеких местностей послушать какую-либо знаменитость. Философия все более распространялась в широких кругах общества; богатые люди считали необходимыми собирать у себя философов; многие из так называемых тиранов сами занимались философией или покровительствовали философам, а иногда и гнали их... Многие философы, по тем или иным причинам, спасаясь то от тиранов, то от черни, а иногда от врагов отечества, бежали в отдаленные города, распространяя философское образование. Борьба с персами и внутренние раздоры между греческими республиками способствовали подобным переселениям. Персидские войны, несмотря на внутренние раздоры между греками, укрепляли сознание национального единства и содействовали сближению родственных между собою культурных начал.

Это не могло не отразиться н на развитие философии, которое, в значительной степени, шло параллельно с политическим и культурным развитием Греции. После разрушения Милета и упадка многих ионийских колоний, малоазиатское побережье перестало быть центром философского движения. Ионийские выходцы частью основывали новые колонии, частью переселялись в центр греческого мира; этому соответствовало и перемещение философских центров, которые образовались в Нижней Италии (Великой Греции), а затем в Афинах.

Крайняя шаткость хронологических данных и скудость известий о жизни основателя элеатской или элейской школы—Ксенофана не позволяет установить точного отношения между этим философом и его ионийскими и пифагорейскими предшественниками. Диоген Лаэртский причисляет Ксенофана, как и всех элейцев, наравне с пифагорейцами и атомистами, к так называемой италийской школе и называет учителем Ксенофана—Телауга, сына Пифагора. К сожалению, самое существование Телауга не может считаться достоверным, и сверх того возможно, что Ксенофан был лишь несколькими годами моложе самого Пифагора, а потому не годился в ученики его сыну. Достоверно известно лишь следующее: Ксенофан не только был знаком с пифагореизмом, но и осмеивал некоторые стороны учения Пифагора, например, учение о переселены душ. Не менее несомненно и знакомство Ксенофана с ионийской натурфилософией, особенно с учением Анаксимандра.

Значение философии Ксенофана и вообще всей элейской школы состоит в том, что элеаты отнеслись отрицательно к идее изменения и превращения, противопоставляя ей идею неизменного и постоянного бытия. У первого основателя этого учения, Ксенофана, мы видим еще смешение догматических положений о неизменном бытии с наивными представлениями о строены видимого мира, при чем Ксенофан не сознает необходимости ни выставить какие-либо противоречия, ни разрешить их или объявить неразрешимыми. Учение о единстве и неизменности бытия приобретает характер догматической онтологии лишь со времен Парменида; еще далее идет Зенон, выставляющий диалектику, как полемическое оружие против признания феноменального мира. Это еще, однако, не скептицизм в полном смысле слова: Зенон, как и его предшественники, нисколько не сомневается во всем, так как он убежден в реальности единого и неизменного бытия; его сомнение или, точнее, отрицание относится лишь к миру явлений. Из этого видно, что мнение, приписывающее всей элейской школе скептический характер, не может считаться правильным.

Ксенофан, бесспорно, говорит об обманчивости человеческих чувств; но это не есть скептицизм, утверждающий, что вообще ничего нет достоверного. У Ксенофана замечается, сверх того, некоторая пессимистическая струя, всегда очень рано проникающая в философские умозрения; этот пессимизм представляет резкий контраст, например, с жизнерадостным миросозерцанием гомерической эпохи. Однако, такой пессимизм независим от скептицизма: мы видим грустные ноты уже у Гезиода, изображающего жизнь не как пир и веселье, но как арену труда и скорби; те же мотивы встречаются у древнейших моралистов и мудрецов; так Солону приписывается утверждение, что смерть лучше жизни—мысль прямо противоположная гомерическим представлениям, по которыми здешняя жизнь далеко предпочтительнее жизни в царстве призраков н теней. Как относился Ксенофан к этим вопросам, судить трудно: но скептиком он оказывается разве в том смысле, что признает слабость человеческой мысли. Очистить взгляды Ксенофана от позднейших примесей, вообще, не легко. Еще в древности, как например в подложном аристотелевском трактате об элейской философии (написанном кем-либо из позднейших перипатетиков), учение Ксенофана смешивалось с взглядами позднейших элеатов, особенно Зенона. Не удивительно, что подобное смешение встречается и у многих новейших писателей.

Происхождение учения Ксенофана можно объяснить следующим образом. Еще ионийская философия сделала попытку установить понятие о едином начале всех вещей, причем Анаксимандр пытался даже освободить это начало от эмпирически данных признаков, сделав его «невидимым, нерождаемым и неуничтожаемым». Существует даже указание, что Анаксимандр допускал неизменяемость мира, как целого, при изменяемости его частей.

Отсюда было недалеко до признания единого и неизменного начала: стоило только отвергнуть самую изменяемость. Для создания единства, как трансцендентного начала, было необходимо отвлечься не только от таких свойств вещей, каково жидкое, воздухообразное состояние, массивность и т. п., но и от всех вообще процессов, наблюдаемых в вещественном мире, всюду полном изменения и движения.

Уже Анаксимандр в значительной мере оставил почву опыта и пытался найти абстрактное начало вещей; он не мог, однако, настолько отвлечься от физического мира, чтобы придумать начало, не имеющее ничего общего с свойствами, который придавались им, наравне с другими ионийцами, эмпирически познаваемому веществу. Основное свойство начала всех вещей у Анаксимандра то же, как и у других ионийцев: его «беспредельное» самоподвижно и способно к самоизменению. Элейцы пошли далее в деле абстракции: но тем опаснее был избранный ими путь, все более и более разобщавший философскую мысль с опытным знанием и приведших, наконец, к отрицанию всех опытных данных.

Несомненная заслуга элеатов состоит в том, что они резко порвали связь философии с мифом. Но на место мифологического антропоморфизма они ввели другой, более утонченный, признав чисто логические обобщения и абстракции за абсолютную реальность. Неизбежною стороною нашего мыслительного процесса является соединение представлений в понятия, все большей и большей степени общности; отсюда можно было прийти к мысли, что существуете некоторое понятие, настолько общее, что в нем соединяются все другие. Подобный же процесс обобщения и отвлечения привел к установлению атрибутов этого единого всеобщего понятия. Потребность в постоянных и неизменных опорных пунктах ощущается нашей мыслью, которая не в состоянии следить за непрерывностью изменения; эта чисто психологическая потребность представляется с первого взгляда не свойством нашего ума, мыслящего при посредстве более или менее постоянных образов н понятий, но свойством самих вещей; элейцы, признав лишь единую, всеобъемлющую вещь, естественно приписали ей свойство абсолютной неизменяемости и прочности. Как ни метафизичны по-видимому эти начала, но и в них есть зародыш физического закона, и это потому, что метафизика не сразу могла порвать связь с действительным миром. Провозглашенное элейцами постоянство бытия было смутным предчувствием более совершенных положений, приведших в нашем веке к учению о постоянстве вещества и энергии. Таково, например, утверждение что свойством вечности и постоянства обладает не отвлеченное бытие, а всякое вещество. Заслуга развития этой стороны учения принадлежит не самим элейцам, хотя они и выставили основное положение: «из ничего не выйдете ничего», но атомистами, находящимся в связи не только с элейцами, но и с ионийской натурфилософией: во многих случаях, даже по некоторым основными вопросам, атомисты выступают не как продолжатели, а как прямые противники элеатов.

Опубликовано в philosophyofreality
Воскресенье, 20 августа 2017 20:33

Пифагорейцы

pifagor 

М.М.Филиппов

«Философия Действительности»

СПб.1895-97

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ИДЕЯ РА3ВИТИЯ

ГЛАВА I

(продолжение) 

Переходом от ионийской философии природы к метафизи­ческим умозрениям позднейшей эпохи служит пифагорейская система.

Если оставить в стороне все легенды и позднейшие переделки учения Пифагора, то окажется, что не только о жизни, но и о сочинениях этого философа нам известно немногое: пробел тем более чувствительный, что и ионийская натурфилософия обрывается после Анаксимена, так что приходится пропустить несколько поколений, прежде чем мы достигнем Ксенофана, Гераклита, Парменида и Анаксагора. Промежуток этот можно было-бы отчасти заполнить, если бы мы имели сколько-нибудь точные сведения о первых учениках Пифагора и, с другой стороны, если бы была точнее выяснена связь между ионийскими натурфилософами и Анаксагором. И то, и другое чрезвычайно затрудняется скудостью достоверных источников, а еще более обилием неправдоподобных сведений.

Замечательные исследования Целлера о пифагорейских преданиях в значительной мере очистили историю философии от басен, но и этому исследователю не везде удалось восстановить учение Пифагора в его первоначальном виде, и если не будут открыты новые источники, то едва ли такая задача окажется вы­полнимой.

Ограничиваясь сколько-нибудь правдоподобными данными, даже при самом осмотрительном выборе, нет возможности сказать, что именно принадлежит Пифагору и что его ближайшими уче­никами. По этой причине, здесь будет идти речь не о филосо­фии Пифагора, а вообще о древнейшем пифагореизме, который

необходимо отличать от позднейших новопифагорейских учений, и близко родственных с так называемыми новоплатонизмом. Только ради удобства, я буду употреблять иногда выражение: уче­ние Пифагора, причем необходимо помнить, что под этим не подразумевается точное выделение личного элемента, принадлежащего основателю учения. Впрочем, это едва ли особенно важно, если вспомним, как велик был у пифагорейцев авторитета учителя. Очень возможно, что прибавки, сделанные его первыми учениками, были не особенно существенны, или, по крайней мере, не исказили первоначальный смысл учения.

Пифагореизм важен для нас в двух отношениях. Прежде всего, он представляете переход от наивного реализма ионийской натурфилософии к идеализму Платона, т. е. к наиболее идеалистической системе всей греческой философы; затем, уче­ние Пифагора представляет первую попытку формулировать за­коны явлений на основаны чисто количественного принципа, в противоположность качественными определениям ионийской школы. Как уже было выяснено, из этой последней нельзя исключить и Анаксимандра: так, как и у этого философа основное начало -его «беспредельное», имеет не математический, а физический харак­тер представляя неограниченное по размерам, самоподвижное и саморазвивающееся вещество. У пифагорейцев мы видим, наоборот, чисто математические, именно арифметические определения: в роли мирового начала фигурируете число. Резкость перехода от физики ионийцев к математике Пифагора, впрочем, смяг­чается теми взглядами, которые существовали у пифагорейцев относительно чисел. Значение пифагоровой «теории чисел» было предметом споров еще в древности. Позднейшие писатели упре­кали, например, Аристотеля в том, что он не понял и исказил систему Пифагора. Некоторые новейшие историки, в свою оче­редь, пытались доказать, что учение о числах следует понимать в символическом смысле: другие доказывали, что у самого Ари­стотеля есть противоречивые показания на этот счет. На самом деле, смысл учения Пифагора о числах довольно ясен и едва ­ли отличается от того, который был ему придан Аристотелем.

Опубликовано в philosophyofreality
Воскресенье, 20 августа 2017 19:07

Дума о русских богатырях

Ilia Muromec 

изображение отсюда

Конечно, - думал Илья Ильич, - конечно, кому-то кажется что президент потерял все "нити управления" и поэтому ездит с "зелёной папкой" и прямо диктует начальникам на местах, что они должны делать, что это сравнимо с машинистом, который смазывает подшипники машине во время движения, но ведь это и пиар для избирателей, и напоминание для "вертикали" о неотвратимости наказания, и вообще, демонстрация активной позиции президента...

Хотя, ведь и без всякой папки миллионы обращений ежегодно копятся в приемных всех уровней, и только мизерная часть из них реально обрабатывается с применением в деле, остальные просто "летают" по вертикали туда-сюда...

Илья Ильич всё ждал победных реляций о выполнении "майских указов", о сокращении администрации всех уровней, о сокращении доли государства в собственности, о судебной реформе, об административной реформе, о реформе уголовной системы, включая систему исполнения наказаний, о восстановлении в полном объеме частной собственности, и верил, что президент своими действиями "готовит почву" для этих свершений.

Иногда ему снилось, что он просыпается, и по телевизору показывают проблемы освоения Луны и Марса, новые города, висящие в воздухе и не засоряющие землю отходами, людей, живущих до 200 лет и радующихся путешествию на спутники Юпитера...

Он просыпался и из "телеящура" неслось о мощах, сакральных местах, храмах-новостройках, террористах и уголовниках, взятках и казнокрадах.... Но Илья Ильич верил. Ну как без Веры. И спал поэтому крепко. В Муроме так принято. Традиция.

 #традиция #конецсвета

Опубликовано в Water
Среда, 16 августа 2017 20:08

О времени

time

М.М.Филиппов

«Философия Действительности»

СПб.1895-97

Том 2

Часть 3

ГЛАВА II.

О времени.

Эволюция есть последовательное превращение форм; существенный элемент ее составляет, поэтому, время. Хотя здесь не место для решения вопроса о «сущности» времени, все же необходимо указать на те, как субъективные, так и объективные элементы, которые входят в определение времени. Из этих указаний уже станет ясным, что с нашей точки зрения время (как и пространство), не есть какая-либо трансцендентная «вещь в себе», но не есть и исключительно «субъективная форма» нашего опыта. Сознание последовательности наших мыслей (т. е. чисто субъективный элемент) играет, в образовании представлений о «течении» времени, такую же существенную роль, как и наблюдение различных движений (например, видимого движения небесного свода) и накопления различных эффектов (например, постепенного разрушения предмета продолжительным действием различных внешних влияний).

Время есть независимая переменная величина, к которой относится всякий опыт, как внешний, так и внутренний; но только потому, что эта величина, путем абстракции, извлечена из всей совокупности нашего опыта, относится ли она к нашим чувствам, стремлениям и мыслям, или же к явлениям внешнего мира.

Следующий пример покажет долю участия как субъективных, так и объективных элементов нашей познавательной деятельности в образовании понятий о времени.

У некоторых древних философов можно уже найти намеки на мысль, что свет распространяется не мгновенно. Вполне ясно была выражена та же мысль Франциском Бэконом и Галилеем. Последний пытался даже определить скорость распространения света; но так как он пользовался лишь незначительными земными расстояниями и грубыми методами наблюдения, то потерпел неудачу. Лишь в конце XVII века (1675 г.) датский астроном Олаф Раме, наблюдая затмения одного из спутников Юпитера, вывел из замедления этих затмений приблизительно точную величину, скорости света, исправленную позднейшими, более точными измерениями и принимаемую теперь, круглым числом, в 300,000 километров в секунду.

Так как астрономам удалось определить расстояния некоторых ближайших звезд от земли, то мы знаем, например, что от самой яркой звезды небесного свода, именно Сириуса, свет достигает нас в течение 83/4 лет. Сравнивая блеск некоторых телескопических звезд с блеском Сириуса и допуская, что есть отдаленный звезды, приблизительно таких же размеров, как Сириус, мы убеждаемся в том, что несомненно существуют светила, в тысячу раз более удаленные от нас, чем Сириус, хотя мы и не в состоянии измерить их параллакс. От подобной звезды свет достигаете, нас лишь в течение 8750 лет. С некоторой степенью вероятности можно допустить, что существуют светила и в миллион раз более отдаленный, чем Сириус, а если бы даже таких светил не было, то ничто не мешает нам рассмотреть вопрос с чисто абстрактной точки зрения и вообразить себе фиктивное светило с находящимся на нем наблюдателем.

Наблюдатель, находящийся на Сириусе, если бы он обладал необычайно мощными телескопами и был способен различать в них даже людей и их деятельность на земном шаре, увидел бы в настоящее время совсем не то, что с нашей точки зрения является настоящим. Он наблюдал бы теперь события, происходившие в 1889 г., например, последнюю парижскую выставку. Наблюдатель, поместившийся на расстоянии в тысячу раз большем, видел бы теперь события, происшедшие, с нашей точки зрения, 8750 лет тому назад, стало быть, созерцал бы сооружение каких-нибудь египетских пирамид. Наконец, наблюдатель, поместившийся на небесных телах, удаленных в миллион или несколько миллионов раз более Сириуса, увидел бы еще более изумительные вещи: он теперь наблюдал бы каких -нибудь ихтиозавров, — не погребенными под геологическими пластами, а плавающими в первобытных океанах.

Мы до того привыкли к мысли, что все настоящее для нас, т. е., с нашей субъективной точки зрения, имеет значение настоящего, присущего самому объекту и, стало быть, обязательного для всех вообще мыслящих и существ,- что соображения, вроде приведенных выше, на первый взгляд представляются чудовищным парадоксом, и мы отказываемся верить, чтобы давно истлевшие и погребенные ископаемые организмы могли с чьей бы то ни было точки зрения представлять объект непосредственного опыта. Конечно, приведенная космическая фантазия не более, как фикция, однако, это не праздная химера, а простая гиперболизация обыденнейших фактов, не изумляющих нас только потому, что мы их не замечаем или недостаточно в них вдумываемся. Убедиться в этом не трудно, избрав вместо зрительных ощущений слуховые, вместо света - звук и вместо чудовищных звездных расстояний- ничтожные земные расстояния.

Предположим, у нас есть два наблюдателя А и В, снабженные часами, точно между собою сличенными. Пусть наблюдатель удалится от А на расстояние 1085 футов, т. е. как раз такое, которое, по опытам Ренье, проходится звуком в воздухе при 0 градусов в течение секунды. А стреляет из пистолета и замечает момент выстрела, скажем 8 ч. 10 м. 5 секунд пополудни. Вы слышите этот выстрел секундою позднее, т. е. в 8 ч. 10 м. 6 сек. В этот момент для В выстрел составляет настоящее; это одно из теперь создаваемых Д ощущений, причиняемых явлениями объективного мира. Но для А, в тот же момент, т. е. в 8 ч. 10 м. 6 с., выстрел составляет уже прошедшее, оставляющее лишь след в его органе слуха, а позднее лишь в его памяти. Очевидно, что ни то, ни другое представление о настоящем не может быть отнесено к самому объекту, независимо от положения наблюдателя. Следует ли из этого, что представление о последовательности и одновременности событий не включает в себе никаких объективных элементов? Нисколько. Среда, отделяющая наблюдателя от источника звука, есть уже объективный элемент, и чтобы убедиться в этом полнее, достаточно привести следующий пример.

Пусть два наблюдателя удалены между собою на 108500 футов, т. е. с небольшим на 30 верст, и пусть один из них производите взрывы, слышимые также наблюдателем А. Звук, проходит это расстояние в 100 секунд — промежуток времени весьма ощутительный. Свет пройдет это расстояние немногим более, чем в десятитысячную долю секунды — промежуток времени, совершенно не поддающийся измерению и определяемый лишь вычислением. Если А в состоянии наблюдать в подзорную трубу производимые взрывом световые эффекты, то эти световые явления будут для него и для В почти одновременными, - тогда; как для звуковых ощущений получится разность времени 1 и 2/3 минуты, т. е. прошедшее для В будет настоящим - для А. Если бы пространство между землею и солнцем было заполнено атмосферою такой плотности и состава, как наши нижние слои воздуха, то свет солнца достигал бы нас несколько медленнее, чем теперь, но, во всяком случае, это время измерялось бы минутами, тогда как звук от чудовищного взрыва на солнце достиг бы нас в десятки лет, так как скорость его равна лишь трети километра в секунду. Или, если поместить на солнце трех наблюдателей — глухого, слепого и нормального, то первый из них наблюдал бы происходившее на земле несколько минут тому назад, второй происходившее за десятки лет, а для третьего зрительные впечатления совсем отделились бы от слуховых, опередив их на многие годы, подобно тому, как во время грозы молния опережаете гром на несколько секунд. Стоите изменить среду и время распространения звука изменится. Все это до очевидности показывает значение объективных условий в определении времени. Время нельзя считать такою субъективною формою, в которую все явления внешнего мира влагаются, как пассивный материал. Одновременность и разновременность обусловлена не одними свойствами наблюдателей, но и характером внешних явлений, т. е. типом происходящего движения и свойствами среды, в которой распространяется это движение.

(Конечно, и движение, и свойства среды, в конце концов, познаются нами «от наших ощущений. Но это служит возражением лишь против трансцендентного реализма, допускающего существование «вещей», будто бы познаваемых помимо всякого опыта. Возражение — это бессильно по отношению к тому критическому реализму, для которого объект есть источник опыта, если не действительного, то по крайней мере возможного. Во избежание недоразумений, замечу следующее. Под возможностью не подразумевается простая мыслимость, мыслить можно даже заведомо невозможное, например, центавра или химеру. Возможность есть наличность некоторых из условий, требуемых для осуществления опыта. Возможность превращается в действительность, если все дополнительные условия осуществляются. Так, движение по окружности круга возможно для материальной точки, вынужденной в силу данных условий оставаться в данной плоскости. Для того, чтобы круговое движение осуществилось, требуются новые условия, помимо того, уже которым установлено плоское движение.)

Все наши представления, в том числе и представление о последовательности и о совместности явлений, вытекают из отношений между субъектом и объектом. Если А, стоя подле колокольни, слышите звон колокола в 8 ч. 10 м. 29 сек. вечера, а В, находясь за 1085 ф. от колокольни, отмечает аналогичное восприятие звука в 8 ч.10 м.30 сек. по точно согласованному хронометру, то спрашивается, какое из этих определений времени присуще объекту, независимо от положения наблюдателей. Можно ли сказать, в какой момент звук раздался «сам по себе», хотя бы мы, рассматривали его только- как вибрацию воздуха, возбужденную дрожанием колокола, т.е. как движение. Ведь и наблюдатель А, находясь подле колокола, все же удален от него, скажем, на 10 футов; для прохождения этого расстояния звук требует хотя малого, но все же не бесконечно малого и, во всяком случае, не нулевого времени.10 ф звук проходит приблизительно в сотую долю секунды. Для определения начального момента звука, независимо от положения наблюдателя, нам пришлось бы разве предположить, что сам звучащий колокол пространственно совпадаешь с воспринимающим его субъектом, т. е., что колокол ощущает-и-сознает свой собственный звон — гипотеза, которую следует, предоставить новейшим сторонникам учения, именуемого панпсихизмом, или теорией всеобщей одушевленности. Если даже мы вообразим, что движете воздуха и колебание частиц колокола — это настоящая реальность, свободная от всяких субъективных элементов, то все же мы можем познать ее не иначе, как помощью чувств и опыта, например, прикрепив к звучащему телу штифт, который, будет чертить на какой-либо закопченной поверхности его колебания, исследуя действие звуковых волн с помощью каких -либо перепонок и т. п. При этом мы так мало освобождаемся от субъективного элемента, что попросту переводим одни ощущения (слуховые)на язык других ощущений (зрительных), к чему и сводится утверждение, что звук (воспринимаемый слухом) есть род движения (воспринимаемого зрением). С другой стороны, не менее ясно, что с одним «субъектом». без объективных условий нельзя создать ни одного представления. Малейшее изменение температуры воздуха повлияет на скорость звука, а, стало быть, изменит время его распространения от звучащего тела к наблюдателю. Все физические условия непрерывно изменяются, хотя бы в малой степени. Все наши наблюдения приблизительны: уже по ограниченности наших чувств, мы совсем не замечаем очень малых изменений. Но уничтожив мысленно весь объективный мир, мы не получим чистого созерцания времени, так как при этом уничтожим все вообще изменения, а вместе с ними упраздним и самое мышление.

Теперь мы можем с спокойной совестью оставить в стороне гносеологию. Обратимся к вопросам космологического характера, не рискуя попасть в какие-либо метафизические дебри. Время не есть некоторое метафизическое чудовище, вроде Хроноса, пожиравшего своих детей, но если бы оно было только формою субъекта, то течение времени не могло бы определять собою накопления эффектов в объективном мире. Было бы непонятным, почему чисто субъективная форма оказывается переменною независимою, к которой относятся все явления объективного мира. Время «само по себе» ничего не производит, но в событиях внешнего мира оно отмечает количество накопившихся эффектов, а, стало быть, определяет величину всякого изменения.

(Man saga uns, dass die Zeit eine Denkform sei, wesenlos und untheilbar. Der Mensch gewahrt den Ablauf des Lebens urn sich und misst unwillkiirlich der Zeit eine Entwickelung und damit Wesenheit bei. Er bemerkt die unveranderliche Wiederkehr gewisser Ereignisse und sehliesst daraus, dass die Zeit sich theilen laest, er vergleicbt die Absehnitte mit den Vorgangen, die sich in sie einfiigten und schreibt einer bestimmten Zeit eine bestimmte Kraft zu. Das sind Trugschltisse (е). Die Zeit bewirkt nichts, aber jo Engere Zeit einer Kraft gegOnnt ist, sich zu aussern, desto hoher summirt sich auch die von ihr geleistete Arbeit». (Koken, Die Vorwelt etc. 1893, Der Zeitbegrilf in der Geologie). Автор не замечает, что его последний вывод вовсе не находится в роковом противоречии с некоторыми из перечисляемых им «софизмов», т. е. с субъективным характером времени. Весь секрет в том, что субъект и объект понятия соотносительные: каждое из них бессмысленно, если упразднить другое. Что касается «неделимости» времени, мы, вместе с Кокеном, охотно подарим ее метафизикам, и будем, по-прежнему, измерять время годами, часами, секундами и т. д., т. е. делить его на части.)

Опубликовано в philosophyofreality
Понедельник, 30 ноября -0001 02:30

Июльские строки

vzryv tornado vihr krasnyy ogon 10425 602x339

*избранные места из переписки*

  • Все во вселенной созидается действиями, взаимодействиями, сами названия "действительность", "актуальность", "реальность" указывают на то, что наше сознание организовано через восприятие действий, складывает действия в последовательности, язык, логика и сама структура сознания образованы наблюдаемыми и совершаемыми действиями.
  • Все действия совершаются в системе "отражений", "противопоставлений", возможно взаимодействия двух (или более) "факторов", результаты взаимодействия которых мы наблюдаем как "вещество", "движение" в "пространстве-времени", причем само "пространство-время" наблюдаемое нами, зависит от нашего способа восприятия (при приеме алкоголя или наркотиков восприятие пространства-времени меняется), а сложность "реальности" зависит от нашего коллективного опыта взаимодействия с ней (сложившейся картины мира).
  • История взаимодействия живого-неживого (субъект-среда), эволюция биосферы (к ноосфере) показывает, что сложность субъектов формируется "захватом" и "использованием", организацией связей с другими субъектами и объектами (захват и использование бактериями митохондрий и т.д.) Захват, применение и отвержение - эти процессы происходят во всех взаимодействиях, начиная от "атомарных" и "молекулярных" и до процессов химических и физических, которые также являются только отражениями взаимодействий в наших моделях реальности, вполне может быть, что наша современная физика и химия, получившаяся из алхимии и философии, для завтрашних исследователей тоже будет чудной. (сравните формулы энергии и работы, или происхождение термодинамики от теплорода и т.п.)
  • Личность не существует вне памяти, а память формируется культурой, фиксированными, захваченными для пользования результатами взаимодействий, в этом смысле вся вселенная - огромный накопитель данных, где человек - одна из осознающих себя частей вселенной, и процесс формирования существ, осознающих свои действия - естественный процесс. Соответственно, при определенных условиях, необходимости и наличии адаптеров к разным средам формирований, мы можем иметь доступ (физический, в реальных, внешних взаимодействиях) к культурам других существ, поскольку процессы (на данный момент развития нашей способности фиксировать взаимодействия) схожи именно по коммуникационным свойствам.
  • Соответственно, мы можем получить "прямой" доступ (непосредственно взаимодействовать) к любому колебательному взаимодействию (сознанию), поскольку сами являемся частью вселенной, "потока", в этом смысле наука похожа на магию, именно тысячелетняя работа наших предков со звуком и камнем создала нашу цивилизацию (см. религиозные ритуалы и артефакты культуры), другое дело, что в каждом историческом периоде и в каждом субъекте восприятия память вселенной отображается частично, насколько субъекту (группе) удалось актуализировать опыт прошлых состояний (создать адаптер к другой размерности, смоделировать процесс, коммуникацию).
  • Мы формируем модель взаимодействия и вживаемся в нее (культура, цивилизация) постоянно подстраивая модели субъективные и общие к меняющейся реальности, тем самым создаем образ будущего, и этот образ и является для нас и вызовом и целью и ожиданием, достижение, материализация этого образа, представления, является смыслом нашего существования. Но, возможно существуют другие способы отображения, (не только то, которое сложилось взаимодействием клеточной мембраны с "магнитным полем", "электричеством") не формируемые сменой поколений и передачей опыта-памяти, без посредничества "внутреннего мира" и планирования по внешней календарной сетке, а "прямые", "нативные", без формирования моделей, адаптеров, оболочек? Или это физически невозможно? 

Даже не надейтесь, что кто-то сможет Полностью понять Ваше представление о каком-либо предмете.

Жизнь всегда возникает в определенных обстоятельствах (в определенном "слое" вокруг звезды), что в самом "функционировании" вещества вселенной существуют обстоятельства для возникновения жизни, как в морском прибое всегда есть возможность для возникновения пены.

Вероятно "событие" точнее воспринимать как некое "совместное бытие", достаточно долгое совместное взаимодействие. которое можно делить на несколько этапов, частей, которые и составляют событие. А случай - нечто выходящее за рамки планированного, проецированного в будущее события из прошлого бытия, неожиданное, про которое пишут, что случайность - закономерность более высокого порядка.

Отражения действительности в сознании человека (человечества) - это модели мира, представления, и математика и логика, и философия с религией, и наука - отражения, фиксируемые в текстах, материалах, постройках. механизмах, технологиях и т.п. И эти отражения воспринимаются тоже как реальность, и необходимо очень тщательно разделять, что является реальным взаимодействием, а что - модным (преходящим, коллективной иллюзией, мифом) отображением этого взаимодействия в "картине мира".

Сознание формируется "сетью" взаимоотношений субъектов, "коллективом связей", невозможно локализовать сознание в субъекте, оно - следствие связей, а не генерируется мозгом, в ЦНС субъекта происходит "сборка" сигналов, их обработка на основе существующего опыта и генерация ответной реакции, а "картина мира" фиксируется на внешних (постоянных, с более долгим сроком пользования) носителях. Командный центр "личности", "я" локализуется в субъекте в результате "созревания" личности (овладении связями).

 Нет никакого фиксированного в личности "центра" управления поведением, есть множество отношений, которые этот "центр" формируют временно (точка сборки), как в калейдоскопе временно формируется "порядок", другое дело как долго длится это "временное", в случае с "нечетким" отражением мы видим "мерцание" (в однородных средах с простыми иерархиями).Также как в Интернет - нет никакого "Главного Узла Управления", как в случае с Телевидением, есть только сервисы перевода динамических адресов, логических в статические, цифровые. Эти сервисы постоянно "зеркалируются", копируют друг друга и обновляются пополнениями значений при расширении Сети, появлении новых узлов, но они не управляют Сетью, Сеть "управляется" постоянно меняющимися связями и обновляющимися протоколами обмена данными. Также такие центры (управления) хорошо иллюстрируют буддистские "мандалы", собирающиеся долго и уничтожающиеся очень быстро. Также понятие "лидера" - принято считать что в организациях есть официальный лидер, формальный и неформальный, один, который назначается иерархией, другой, который выбирается самими участниками - причем и то и другое "место" вполне себе фиксировано, но только в сознании, а в "штатном расписании" и в реальных отношениях это "место" могут занимать совершенно разные лица. Возможно организация "атомов" в "молекулы" также происходит по тем же принципам.

Интернет строился именно для сохранения целостности в случае поражения даже большой части узлов. Поэтому там узлы независимы друг от друга, в отличие от локальной вычислительной сети, где используются отношения "клиент-сервер" или "кольцо". Сеть не контролирует информационный обмен, она предоставляет транспорт для перемещения информации (язык, протокол), и в скором времени - объектов (также как удаленная печать на принтере возможна будет сборка пищи и пр.).

Придание "мозгу" субъективности, свойств "актора", личности, ошибочно, также как и наделение живой материи свойствами механизмов и автоматов, как только выделяется одна клетка, как субъект, то теряются и ее динамические связи со средой и историческая динамика и то, что она (клетка) есть результат множества процессов, причем нелинейных, не автоматических. И то, что она "работает" как сложный автомат,  - это следствие сложения, сложной иерархии "захваченных" во взаимодействии процессов.

"Я" (личности) возникают только в среде культуры знакового обмена, то есть у "высших" животных, которые свое поведение сверяют со знаками, метками, обращением к "внешней памяти", культуре.

Нельзя субъективизировать "мозг", наделять его качествами субъекта (он "создал" и т.п.) мозг также меняется в результате коммуницирования внутреннего и внешнего, образуются новые клетки (серое вещество) и т.п. или идет деградация. Возникает путаница, иллюзия, что мозг сам что-то решает за субъекта, в мозге могут имитироваться разные связи и разные субъекты, личности (гипноз, гештальт, раздвоение личности и т.п.)

У других животных, насекомых, растений, простейших и т.п. "я" "размыто", распределено по группе, роду, внешняя память, отображение или отсутствует или ограничено групповыми, родовыми и системными интересами, мы имеем субъектов восприятия (отдельных пчел и муравьев), но они не являются личностями, "я" принадлежит всем и концентрируется в матке (у коллективных насекомых) или распределено по группе (стае), именно матка является центром принятия решений, либо этого центра нет, само решение принимается "сетью" особей, стаей, группой с возможной концентрацией временно у "вожака", "лидера".

В случае с неким "первичным бульоном" или "первичным белковым клеточным слоем" мы имеем множество однородных субъектов восприятия между которыми идет процесс "группирования"-"разгруппирования", "объединения-разъединения", те группы, которые объединяются, образуют связи с оставшимися уже другого качества, что порождает другие процессы, "я" размыто и динамично, есть реакции, нет никаких центров принятия решений, для которых нужна сложная иерархия связей. В человеческом социуме вполне себе проявляются древние виды связи в виде поведения толпы, или поведения подданных фараона, которых он считал своим телом, также можно упомянуть подавление воли личности в армии, когда субъект принятия решений - командир, который всегда прав. ;)

В случае с армейской или церковной иерархией связи конвенциональны, согласованы на уровне договора, знакового, внешнего типа памяти-коммуникации. В случае с животным миром согласование идет непосредственно в контактах и фиксируется в инстинктах, внутренней, "родовой" памяти. В растениях также на уровне "родовой" памяти, которая фиксируется в семени, либо воспроизводится динамически, вегетативное размножение. В конце концов - у высших животных дети - такая же фиксация и передача памяти поколениями, но только у людей после рождения происходит длительное обучение - передача культурных навыков, владения инструментарием моделирования и поддержания сложившейся цивилизации.

"Смысл" - действие сопряженное с мыслью, то есть с моделью будущего, совершенным выбором, никакого "смысла" в действиях растений нет, они упорно воспроизводят предыдущие состояния, весь "смысл" в постоянном воспроизводстве собственных копий и преодоление неблагоприятных для размножения обстоятельств. Да и у многих наших коллег по "сознанию" тоже весь смысл в получении удовлетворения от поглощения друг друга ;)) а навык и чувство удовлетворения, счастья, сложилось как раз поколениями предыдущих состояний сознания, в том числе тех, "начальных".

Разум и интеллект - разные качественные стороны сознания, разум - фактически сознание субъекта, а интеллект - уровень, количественная оценка разума, способности субъекта "мыслить".

Возможность контакта, взаимодействия, общего знакового "поля", понятийного, - это необходимость восприятия "другого" как возможно обладающего сознанием. Кошки и собаки и другие домашние животные вполне себе чувствуют себя в общей деятельности как часть "общего дела", стаи, рода, системы отношений, хотя самостоятельно не способны постигать наши знаки и тем более контексты отношений, связей. Здесь есть ещё аспект отличения "искусственного" и "естественного", восприятия "машины" как самостоятельного субъекта чужой культуры. Многие же наши коллеги по мышлению считают связь и идею физическим объектом... (богом)

Есть ещё интересный вопрос о "глубине" формирования сознания, возможно реальнее понимание Вернадского о возможности вечной и бесконечной, безначальной Вселенной..

Во "внутреннем мире" вы можете обращаться и к прошедшим периодам своей и общей жизни и к будущим, и все они будут только в представлениях, а актуальное действие, дление процесса взаимодействия "я"-"мир" определяется восприятием, связью между внутренним миром и внешним. Так, операторы "лунохода" получали "картинку" происходящего на Луне с задержкой, и у них вырабатывался навык вождения "вслепую". Водитель со стажем, может точно сказать, что некоторые движения на дороге совершаются неосознанно, "автомате" тормозил и уходил от столкновения. То есть совершал действие до того как Мозг его обрабатывал и формировал картинку в сознании.

Профессиональные бойцы могут многое рассказать об "опережающем отражении", как в психологии называется предвидение, они "чувствуют" намерение противника, и создают условия для совершения им нужного действия, чтобы "поймать" его, победить.

Виртуальное пространство (внутренний мир) - тоже результат процесса отражения, только другого уровня сложности, так перспектива в живописи и вообще архитектура Древнего Мира возникла из необходимости деления участков земли под посевы и орошение и использование для этого приемов переноса равных частей (проекция) и т.п. Перспектива в среднеевропейской живописи - результат появления и использования больших зеркал в быту (полированных поверхностей, щитов) и т.п.

Виртуальное пространство достигается, формируется субъектом в результате тренировки (воспитания и образования), для многих современных нам людей достаточно совсем небольшого внутреннего мира, в котором осуществляется процесс запоминания знаков, ссылок на предметы "реального" мира (бог накажет, где дешевле, где слаще) , сформированной ранее существовавшими субъектами  ;((

Ни одна машина-автомат не занимается предвидением, моделированием состояния будущего или будущего состояния своего сознания. Только в играх, и то с помощью перебора ситуаций. Все действия машины совершаются в прошедшем, свершенном времени, жизнь же действует в будущем, сначала планируя его.

Сознание не генерируется мозгом и не локализовано в нем, оно в связях, в образах, как картинах связей. Некоторые ищут "голограмму" как "слепок" личности и сознания, сформировавшуюся опытом взаимодействий и пытаются найти часть мозга в которой эта "голограмма" находится, но она не "находится" она динамически формируется и обновляется во всей полноте связей, точек концентрации внимания и точек "сборки" поступающих сигналов. Можно отключить сознание и оставить только периферийные функции тела, тело будет "жить" без субъекта, дышать, есть и выделять продукты выделения, не нуждаясь в личности, субъекте. Но получить отдельно "личность", выделить ее из "тела" - пока не удается, видимо потому, что мозг или отдельно голова это только часть личности или субъекта, без "нижних" узлов сборки сигналов, которые также являются адаптерами к другим уровням существования (пищеварение, мышечная память, генерация кровяных телец и т.п.) - личности тоже не будет, или это будет только логическая часть, то, что обрабатывает знаки. И память - тоже динамически меняющаяся система, активирующаяся в актуальное состояние (воспоминание) по совершенно разным сигналам, ранее всего запоминаются запахи и ощущения. Именно по запахам воссоздается прошлое в образах наиболее "реально".

Двунаправленный процесс, дискретный (пульсирующий), иерархический (разные частоты на разных уровнях), захватывающий и пропускающий через "узлы" сборки доступную актуальную реальность (сигнал-обратная связь) и строящий, моделирующий сначала будущие состояния, а потом их реализующее. Ведь яйцо и семя - уже не модель, а программа, "упакованная" для выполнения при наступлении определенных условий среды.

- не наделять части рассматриваемого процесса свойствами субъекта, актора, личности, это сходно с анимированием, наделением "душой" стихий и сред.

- не проецировать современное понимание (описание) процессов на понимание древних исследователей, у них были другие модели представления, и они жили в совершенно другой вселенной, с богами, с плоской Землей, четырьмя стихиями-средами и прозрачными куполами-сферами по которым перемещались планеты и звезды и т.д. И не пользоваться по мере возможности их образами, они сложились в их представлениях.

- не пытаться объяснить явления с точки зрения современной (модной) модели мира, а выявлять некие общие причины взаимодействий. В свое время все пытались объяснить "механикой", потом "релятивистикой", теперь везде "квантовые" идеи и "информационные". Скоро мы будем все мерять "нейросететями" и "коннектомами".

- не переносить методы исследования (наблюдения, эксперимента) на исследуемый объект.

- по возможности отделять модель (модели), связь исследователь-объект от самого исследуемого объекта.

"Мы не постигли реального объекта" - в этом предложении скрыта некая цель мышления (познания)  - постижение "реального" объекта, но, если все постигается через сравнения, ассоциации, то никакого "реального" объекта не существует, поскольку процесс ассоциирования бесконечен. Можно говорить о временных устойчивых понятиях, которые с поколениями меняются. Так дождь остается дождем, но с изменением климата меняются его характеристики в конкретном месте, и меняется понимание причин его происхождения, делаются попытки управления "дождем", как процессом конденсации водяного пара в капли и их падение на поверхность Земли. Если же воспринимать дождь с других позиций, рассматривать локальное явление конденсации в системе образования облаков, то вполне возможно воздействовать не на конденсацию пара и образование капель, а препятствовать образованию облаков (экранируя излучение солнца над поверхностью океана?). Более того "Даждь" - связанное с жаждой и ожиданием (ждать) представление, которое нами воспринимается как божество древних, но скорее всего они так обозначали свое понимание наблюдаемого процесса, они не разделяли себя (как рода, единой общности) от дождя, поскольку не владели ещё логикой суждений. То есть реальность остается реальностью, а ее отображение в коллективной "картинке мира" меняется, соответственно меняется и ее описание и отношение и действия с ней, меняется связь. Здесь можно поговорить о "постижении" как прямом "ведении" реальности, или той же "гармонии" с реальностью, связь остается связью, сначала это неотделимость от матери, потом рождение и перерезание пуповины (связи) и т.д.

Внимание, точка концентрации внимания - это свойства коммуникации субъекта, активной коммуникации, размещенной во временном диапазоне процесса коммуникации, даже когда субъект только наблюдает что-то, он уже взаимодействует с этим что-то, планируя свои действия относительно него, а "планируя" - совершая в будущем. Здесь как раз возникает сравнение с радаром и количеством активных точек внимания (захвата) которые может удерживать субъект в актуальном восприятии, психологи говорят про 7-9 объектов максимально обрабатываемых субъектом (принимаемых во внимание, захваченных). Один сильтный сигнал (крик ребенка, присутствие полового партнера) может отвлечь внимание от обрабатываемых событий, более того, множество событий обрабатываются "машинально". Именно процесс - "внимание - запоминание (перевод в опыт, в чувство) - извлечение из опыты (реакция) - и составляет процесс "мышления", где мысль - становится или не становится действием субъекта.

Когда внимание (как физический процесс) начинает влиять на исследуемые процессы (находящиеся в той же размерности, что и "инструмент" исследователя) то возникает сильная обратная связь, - само присутствие инструмента (внимания) меняет состояние исследуемого процесса (объекта).

 

составлено и отредактировано 07.07.2017

Опубликовано в Water
Страница 3 из 3