Показать содержимое по тегу: марксизм

12 

Метод философского иcследования должен быть научным, но объект философии отличается от простой суммы объектов специальных наук. Конечно, в конце концов общим предметом философии, как и науки, является человек, со всем его внутренним и внешним миром, с его чувствами, мыслями и действиями; но в то время, как наука вынуждена все более и более специализировать предметы своего исследования, задачей философии является сохранение связи не только между знаниями, ной между всеми сторонами человеческой жизни, мысли и деятельности. В этом смысле прав Сократа, считая познание человека и прояснение самосознания величайшей задачей философии.

Чувства, ум, воля человека не более как отвлечения, позволяющие нам классифицировать психологические факты. Человеческая личность не может быть разделена на строго обособленные сферы; на это не дает права и новейшее учение о локализации мозговых функций, так как, во всяком случае, между этими функциями существует теснейшая связь. Единство человеческой личности, нарушаемое некоторыми расстройствами организма, следует понимать не как метафизический принцип, но как неизбежное следствие физиологического единства и целостности всех высших организмов, с их все более и более интегрирующейся нервной системой.

Даже наиболее абстрактные из наших знаний обыкновенно содержат некоторую примесь элементов, относящихся к области чувства и воли. Математическая формула, а тем более геометрическое построение уже может включать элемент изящества или, наоборот, неуклюжести; практический элемент, побуждение к действию, т. е. к приложению, свойственно всем вообще научным знаниям.

В особенности же ярко выступаете элемент чувства и воли в науках, имеющих прямое отношение к личной и общественной жизни человека. «Равнодушно внимать добру и злу» могут лишь немногие аскеты, презирающие видимый мир ради невидимого, да еще сухие доктринеры, для которых добро и зло являются только предметом изучения.

В этом отношении философия не отличается от науки. Усвоив научный метод, она не нуждается в дополнении его каким-либо другим субъективным методом. Совершенно достаточно, чтобы философ, как и ученый, был не только философом или ученым, но прежде всего человеком. А если это требование исполнено, то, конечно, он не станете любить или негодовать по методу. Не требуется никаких методических приемов для того, чтобы почувствовать негодование, читая факты, сообщаемые Энгельсом в его книге «Положение рабочих классов в Англии» или вдумываясь в показания, собранные английскими фабричными инспекторами и вкратце изложенные Марксом в первом томе его «Капитала». В книге Чарльза Бутса (Booth), вождя «армии спасения», между прочим, указан тот факт, что из жителей Лондона более 30% находятся в состоянии «хронической нищеты», а в некоторых беднейших частях города процент нищих повышается вдвое по сравнению с средней нормой.

Вот факт, установленный объективной наукой - статистикой; но узнав его, можно, не будучи утопистом, повторить слова Генри Джорджа, что огнеземельцы, австралийцы и эскимосы счастливее бедняков Великобритании. Не удивительно, что сознание такого положения современных обществ порождаете фантастические планы пересоздания их в один день или час, а людей более трезвых приводите порою к мрачному разочарованию: от такого уныния не остался свободным даже такой положительный ум, каков Гексли. Он говорить: «Я не претендую на звание филантропа и чувствую особое отвращение ко всякого рода сентиментальной риторике; как натуралист, я стараюсь иметь дело лишь с фактами, находящимися в моем распоряжении, и принимаю за несомненный факт, что во всей промышленной Европе не найдется ни одного фабричного города, где бы значительное число людей не жило на самом краю социального болота.

Huxley, Social Diseases and Worse Remedies, 189И, стр. 32 - 33.

Сознание зла вызывает стремление к его устранению. Однако, недостаточно чувствовать зло для того, чтобы понимать его настоящую причину. Философы XVIII века ссылались обыкновенно на порчу человеческой природы плохими учреждениями; они ожидали всего от внешних политических реформ и от реформы воспитания. В XIX веке было понято значение более глубоких социальных причин; но полное раскрытие этих причин дается не легко; и на первый раз исследование экономического фактора приводило лишь к социальным утопиям.

В 1882 году Сен-Симон в своих женевских письмах выставил принцип: «все люди должны работать». Этот принцип был, в сущности, лишь отражением движения народных масс в эпоху террора. Тем не менее, человек, понявший в 1802 году, что «великая революция» была победою буржуазии, - несмотря на всю свою склонность к мистицизму, был не заурядным социологом. В 1816 году тот же Сен-Симон почти предвосхитил мысль Маркса: он утверждал, что политика должна основываться на правильно понятых экономических интересах. На этом основании он проповедывал союз трех передовых промышленных государств. Когда Сен-Симон выставил в своей Parabole politique (политической притче) смелую для того времени гипотезу, по которой рабочий класс, включая работников мысли, составляет все, - он угадал, к чему, в конце концов, приведет развитие индустриализма. Мысль подчинить, «легистов» (чиновников, адвокатов) и «военных» рабочим классам, высказанная в Catchisme des Industriels (1822), является пророческою, хотя и утопическою для своей эпохи.

Если принять во внимание, что в Англии в 20-х годах уже начиналось брожение, приведшее в 1837 году к основанию Working men's Association (Ассоциации рабочих), и к могущественному чартистскому движению, то окажется, что Сен-Симон, при всей своей: гениальности, немногим успел опередить сознание, возникшее в рабочих массах наиболее промышленной из европейских стран.

Таким образом, социализм, поскольку он является научным, представляет лишь угадывание стремлений, уже существующих в обществе или близких к возникновению. Это становится еще более ясным при сопоставлении утопий известного английского мыслителя Роберта, Оуэна с рабочим движением.

Начало деятельности Оуэна немногим отличалось от той энергичной филантропии, какую можно встретить почти только у англичан и которая побудила, например, Говарда добровольно сесть в тюрьму, чтобы изучить и облегчить быть арестантов. Оуэн был фабрикантом и начал с устройства образцовой фабрики; филантропия не помешала доходу: Нью-Ланарская фабрика, где работали по 14 часов в сутки (это- далеко от требуемого теперь рабочими 8 часового рабочего дня), давала отличный доход и уцелела во время хлопчатобумажного кризиса, хотя в течение 4 месяцев пришлось платить рабочим полное жалованье. Правда, Оуэн не удовольствовался такою фабрикой; перенеся свою деятельность в Америку, он устроил в Гармони Гилль колонию на коммунистических началах, конечно, не имевшую успеха. Успех Нью-Ланарка, куда были поселены подонки английского рабочего класса, и неудача американской колонии лучше всего доказывают необходимость считаться с господствующим экономическим строем. Оуэн был, однако, при всех своих утопиях, практик: никто иной, как он, был инициатором закона, впервые ограничившего работу женщин и детей; он же был председателем первого конгресса английских рабочих союзов, приведшего к соединению их в один могущественный союз.

Утопический социализм смутно сознавал значение капиталистического строя, как стадии эволюции, предшествующей более совершенным экономическим формам; но полное выяснение значения капитализма принадлежит научной критике. Прогрессивное историческое значение капитализма, как показал Маркс, приводится, главным образом, к превращению натуральных хозяйств в денежные, и, по терминологии Маркса, к «обобществлению труда». Техническая основа капитализма -  крупная машинная промышленность  -  несомненно прогрессивна. Никакие сетования об упадке кустарных промыслов не устраняют факта технического превосходства фабричной, промышленности над мануфактурной. В фабричном производстве крайности разделения труда вытекают не из технических условий; тогда как в кустарной и мануфактурной промышленности крайнее разделение труда есть неизбежное условие успеха. Ссылаясь на Адама Смита, часто забывают о том, что он жил до наступления периода крупной фабричной промышленности, связанного с успехами конструкции паровых, а позднее и электромагнитных машин. По мере усовершенствования машин, мы приближаемся к эпохе, когда целой машиной будут управлять немногие рабочие, получившие техническое образование, и стало быть вовсе не играющие роль «придатков машины», но вполне заслуживавшие названия «мастеров».

Каковы бы ни были, поэтому, мрачные стороны нынешней фабричной промышленности, её прогрессивная техника неминуемо одержит верх над всякими кустарными производствами. В то же время в ней есть задатки для восстановления целостности рабочего, нарушенной, по преимуществу, мелкими мануфактурными производствами.

 

3АКЛЮЧЕНИE.

В виде заключения поставим вопрос: что же является существенным двигателем человечества? Идеи, говорить Конт; чувства и характеры утверждает Спенсер; религия, дающая победу в борьбе за существование, говорит Кидд; «психические факторы» - по мнению Лестера Уорда. Нам известно также мнение идеалиста Шиллера, сходящееся с мнением материалистов - Маркса и Энгельса. Голод и любовь - двигатели человечества, указанные Шиллером. Воспроизведение потомства и производство материальных благ, вторят основатели социального материализма.

Все эти мнения страдают односторонностью, но последнее из них ближе всех к истине, так как оно указываете на самые глубокие и могущественные факторы личной и общественной деятельности. Эти факторы существенно определяют и психическое содержание людей. Чувства, идеи, верования, вообще вся психическая деятельность личностей лишь в абстракции может быть отделена от «голода и любви», от «воспроизведения потомства» и «производства продуктов». По методологическим причинам, можно, поэтому, (для обществ, достигших известной стадии развития) рассматривать экономический фактор социальной эволюции как вполне независимый элемент, определяющий все другие. Экономическая стадии развития, включая технические способы производства, всего ярче характеризуют, сколько-нибудь культурные общественные типы. Однако, техника зависит, от знания; и хотя это последнее главным образом определяется данным социальным состоянием, но частью унаследовано от прежние эпох – и в этом смысле независимо. Далее, требования промышленности часто вызывают изобретения и дают применение научным открытиям; но важнейшие изобретения являются плодом чисто теоретической мысли, причем наука, вовсе не имея этого в виду, производить переворот в технике. Когда А. В. Гофман в своей маленькой лаборатории исследовал в 1858 году свойства анилина, он продолжал работы, клонившиеся к развитию теории типов; ему и на ум не приходило, что он произведет настоящую революцию в красильном деле и создаст важную отрасль промышленности. Но и чувства, и верования точно также воздействуют на экономические условия, хотя сами слагаются под их давлением. Так, испанский религиозный фанатизм, погубивший мавританскую культуру, был немыслим без целого ряда экономических факторов. Фанатизм, в свою очередь, содействовал превращению Испании в экономически отсталую страну, которая, вследствие этого, должна была вскоре утратить свое мишурное политическое могущество. Итак, существует «взаимодействие независимых факторов»; и самые «надстройки» над экономическим фундаментом могут порою раздавить фундамент: лишь этим объясняются экономические перевороты и возможность сокращения стадий эволюции.

Грубейшим заблуждением является, однако, мнение, что учение, признающее экономическую эволюцию основою всего общественного развития, - или, вмести с нами, усматривающее в ней главный социальный элемент, - влечет за собою проповедь политического, умственного и нравственного индифферентизма. Как раз наоборот. Именно это учение требует устранения всяких правовых, умственных и нравственных оков, препятствующих нормальному ходу социальной эволюции.

Конечная цель этого учения - развитие общественного самосознания и достижение истинной свободы. Понять закон развития вовсе не значить слепо подчиниться ему. Научное познание действительности устраняет несбыточные утопии, содействуя построению достижимых идеалов; но в то же время оно придает силы и мужество в великой жизненной борьбе.

 

КОНЕЦ.

 

12 сентября 1897 года.

М.М.Филиппов

«Философия Действительности»

Санкт-Петербург

Опубликовано в philosophyofreality
Пятница, 18 мая 2018 11:02

Миссия

komm

 

Их было двое. Потрепанных жизнью, но молодящихся. Возраст и пол не сразу считывались. 
- Хотите узнать Истину? - вежливо и смущенно спросил Он. 
Она достала из авоськи книгу в красном переплете и черной надписью - "Опиум народа". Поняла, что ошиблась и откопала другую, серую с белой надписью "Капитал".. 
- Мы несем в мир идеи Маркса, - проникновенно сказала она, улыбаясь. 
- А этот, как его... Христос, он что, уже не популярен? 
- Он это, - мужчина насупился, - он же опиум народа ... 
- А Маркс? 
- Маркс за освобождение труда от капитала, за свободу! 
- И это истина? 
- Это истина! 
- Так, а что делать то надо? Кого освобождать? Где подпись ставить или взносы, пожертвования? 
- Нужно стать в ряды борцов за свободу! Вот адрес, приходите каждый понедельник и четверг с 18 часов у нас заседания и политучеба..., - она протянула листок бумаги с рукописным текстом: 
"Свидетели Коммунизма. Община имени Ленина-Сталина. Последний переулок, 17, во дворе вход в полуподвал" 
- Можно приносить еду и чай, - тихо сказал Он. 
- Спиртное нельзя, - Она сурово посмотрела на Него, - приходите, товарищ. Но истина не сразу всем открывается, будем проверять Вас... 
- Это не больно, - Он потупился, Она толкнула его локтем в бок... 
- Мы ждем Вас, товарищ... 
Они медленно пошли по бульвару, но в ногу, ритмично, словно на параде... 
"Взвейтесь кострами, синие ночи... мы пионеры, дети рабочих..", - как будто зазвучало над июньской Москвой. 
"В эфире программа Время", - вдруг раздалось из окна первого этажа пятиэтажки, - "Дональд Трамп сегодня в своем твиттере..." 

*** 
#прослушка

Опубликовано в Water
Понедельник, 12 марта 2018 21:11

Партии, стоимость, доход

cena tovar

На картинке различия разных экономических теорий.

(текст из переписки со строителями "нового мира" по "старым лекалам")

 

"Политическое" или "партийное" сформировалось как "борьба за власть" уже во времена средневековой Европы, особенно ярко в Англии в борьбе "Алой" и "Белой Розы" - двух партий вокруг претендентов на"престол", потом понятия "партии" и "политическая борьба" были восприняты во всей Европе, до этого не было "партий", были заговорщики и открытые противостояния разных групп в борьбе за место римского консула или ещё раньше за место иерарха в древнем Египте или главы города в Греции, но как "политические партии" с традициями "борьбы" (фактически клубы по продвижению своих интересов, формированию будущего) они ещё не оформились.

Когда такая "борьба" переносится, проецируется на "борьбу классов", возникает вопрос, а за что борется "класс рабочих, пролетариат"? За какое будущее? В СССР "пролетариат" захватил власть и ему снова пришлось формировать привычную для большинства систему управления с "престолом" (диктатуру пролетариата с президиумом и генсеком). Фактически вся "борьба" сводится к "справедливому" распределению производимого продукта, но такая "справедливость" приводит как к повышению его себестоимости (хорошая формулировка "себестоимость", определяющая одного, единственного хозяина продукта) так и к сохранению существующего порядка производства продукции.

Опубликовано в Water
Четверг, 01 марта 2018 14:57

Проходя школу ...

mimo 

В ГДРФ состоялся Круглый Стол, краткий отчет о котором опубликован здесь. 

Несколько замечаний по мероприятию и позиции авторов обсуждавшегося фильма.

Во-первых, было ценное замечание, что современная школа - всего лишь (с точки зрения государственной бюрократии) услуга "передержки молодняка". Это особенно заметно по мерам охраны и мониторинга поведения учащихся через интернет,пропуска, банковские карты, электронный дневник и т.д.

Во-вторых автору попеняли, что "Болонская Система образования" - это не заговор против России, в разных странах она имеет свои особенности, и является даже не рамочным документом, а декларацией, не обязывающей ее применение.

Далее - повторяемые автором фильма "мантры" о "базисе-надстройке", "классовой борьбе" и всё определяющей экономике, может быть и были во времена Карла Маркса актуальными для философии того времени, но за более чем 100 лет стали только историей европейской философской и экономической мысли.

Уже в 30-е годы 20 века автор "Философии Истории" Р.Дж.Коллингвуд отмечал:

"Маркс, как и Гегель, настаивает на том, что человеческая история не некий набор различных и параллельных историй, историй политики, искусства, экономики, религии и т. д., но одна, единая история. Но опять же, как Гегель, Маркс мыслит это единство не как органическое, в котором каждый элемент процесса развития сохраняет свою непрерывность и вместе с тем тесную связь с другими, а как единство, в котором лишь один непрерывный элемент (у Гегеля – политическая история, у Маркса – экономическая), в то время как другие факторы исторического процесса не имеют такой непрерывности, но, по мнению Маркса, выступают как простые отражения основных экономических фактов. Это приводит Маркса к парадоксальному выводу, из которого следует, например, что наличие определенных философских взглядов у людей объясняется не какими-то философскими основаниями, а только экономическими причинами... (http://www.bellabs.ru/Books/History/History-3-08.html)"

В.И.Вернадский, в своем фундаментальном труде "Научная мысль как планетное явление" (1937 г.) пишет:

"Диалектический материализм, в той форме, в какой он проявляется реально в истории мысли, никогда не был изложен в связном виде его творцами - Марксом, Энгельсом и Ульяновым- Лениным. Это были крупные мыслители и не менее крупные политические деятели. Характерен для них широкий размах их научного знания и научных интересов, необычных для политических деятелей. Для своего времени они стояли на его уровне, и в то же время были волевыми личностями, организаторами народных масс. Они стояли активно враждебно и относились резко отрицательно к религиозным исканиям, исторически оценивая их, в конце концов, как силу, враждебную интересам народных масс и свободе научного творчества. Но в то же время они придавали огромное значение философскому мышлению, примат которого над научным не возбуждал у них никакого сомнения. (http://vernadsky.lib.ru/e-texts/archive/thought.html )" и далее:

"В основу советской государственной философии были положены частью полемические сочинения, которые их авторами - Марксом, Энгельсом, Лениным, Сталиным никогда не предназначались для такой цели; их выступления по практическим и политическим вопросам жизни, в которых философия занимала иногда второстепенное место. Это были, во-вторых, черновые тетрадки, извлеченные из оставшихся после их смерти рукописей, нередко рефераты и конспекты связанные с чтением философов, которые никогда не были исторически, научно, критически изданы. Они были изданы с научным аппаратом и с пиететом верующих учеников и, как всегда бывает при этих условиях, полны противоречий, а в иных случаях, например как в "Диалектике Природы" Энгельса, принадлежность всех высказываний Энгельсу не может считаться доказанной. Немногие работы Маркса и отчасти Энгельса имеют другой характер, но они совершенно недостаточны для того, чтобы создать на них прочную постройку новой философии. Жизненная работа Маркса и Энгельса шла в другой плоскости. Маркс был крупнейшим ученым, который в "Капитале" получил свои результаты точным научным путем, но изложил их на языке гегельянской философии, самостоятельно им и Энгельсом переработанной, которая уже при их жизни не отвечала (в основном) научной методике и научным исканиям. Крупный ум мог позволить себе эту своеобразную форму изложения.

Еще при жизни Маркса - при издании последних томов его "Капитала", такое изложение было явным анахронизмом, и оно становится еще большим в наше время. По существу, конечно, важна не форма изложения научной работы, а важна реальная методика, с помощью которой изложенное получено. Форма изложения у Маркса вводит читателя в заблуждение, будто оно получено им философским путем. В действительности оно только так изложено, а в действительности добыто точным научным методом историка и экономиста-мыслителя, каким был в своей научной работе Маркс.

Оно сделалось совершенным анахронизмом, поскольку было перенесено из области политической экономии и истории в область естествознания и точных наук. Этот перенос, который уже наблюдается и в работах Маркса и Энгельса, получил совершенно особый характер при эпигонах, став государственной философией большого и сильного государства, теснейшим образом связанного с Интернационалом.

В-третьих, положение усложнялось тем, что авторами этих философских исканий были люди, или реально обладавшие диктаторской властью в небывалой раньше глубине и степени, и притом считавшие философскую идеологию диалектического материализма исходной основой своей политической и практической деятельности, или лица, как Маркс и Энгельс, свободной критике в нашей стране по той же причине не подлежащие. Фактически их выводы признаются непогрешимыми догмами, защищаются всем аппаратом государственной власти.

Застой философской мысли у нас и переход ее в бесплодную схоластику и талмудизм, пышно на этом фоне расцветающие, являются прямым следствием такого положения дел.(http://vernadsky.lib.ru/e-texts/archive/thought.html)"

Эта оценка "марксизма" В.И. Вернадским, данная им в разгар сталинских репрессий, является актуальной и для сегодняшнего момента, в отношении госидеологии "православия".

И ещё несколько соображений об образовании: 

1. Образование – методы и формы передачи субъективного (личного) и объективного (коллективного, общественного) опыта. Это и опыт восприятия (религия), и опыт действия, исследования (наука) и опыт взаимодействия (общество, политика), и поведения (этика), и отображения (эстетика, искусство).

2. Образование и воспитание (как процессы обучения) неотделимы, поскольку несформированное восприятие (невоспитанные чувства, неприобретенные навыки) не позволяет личности получить образование.

3. В этом смысле первоочередная задача образовательного процесса – создание у ребенка (личности) потенции, возможности обучения, способности к образованию, сначала с Учителем, а впоследствии – самообразования и самостоятельного воспитания и самостоятельного обучения.

4. Одной из особенностей образовательного процесса (передачи опыта) является преподавание сложившейся «картины мира» (предмета, специальности) как некоей окончательной, решенной данности, догмы, в которую ученик обязан верить, как неизменной, в процессе обучения.

Но только закрепление его в этой уверенности создает ситуацию, когда ученик не обучается самостоятельному мышлению, способности критической оценки воспринимаемых фактов, что чревато не только личностными конфликтами, но и общественными, когда закрепленные в общественном сознании Догмы ставятся выше самой Жизни и человека как личности, и целых групп людей, как не согласных с воспринятой Догмой.

Исторически мы видим как этот момент (принцип, процесс) в передаче опыта "закрепление (фиксация знания) – сомнение - исследование (разрушение, создание нового знания)" виден во все исторические эпохи, и, в философии Гегеля, позднее воспринятой марксистами, проявляется как набор т.н. диалектических законов – «отрицание отрицания, количества в качество, единства и борьбы».

5. После окончания формального обучения человек сталкивается с необходимостью восполнения и фактического материала, по специальности, и самостоятельного обучения, вне наличия формальной организации, самостоятельно, для решения возникающих конфликтов, совершенствования в выбранном деле, исполнении служебных обязанностей.

Существующая среда дистанционного образования, сформированная в Интернет, курсы, тесты, сертификация по специальности, и т.п. – ориентирована только на специальное обучение и переподготовку к существующим дисциплинам, профессиям. Практически отсутствует обучение навыкам логики, как работе с идеями и суждениями, философии как методам познания, праву, как основе общения в социуме.

Отсутствие такого, фундаментального образования, порождает и «клиповое мышление», когда человек не в состоянии «схватить» и осознать большой спектр вопросов, и ориентируется только в небольшом «отрезке» реальности. Сравнивая с музыкой, можно сказать, что люди не способны воспринимать симфонию, как сложный многоаспектный процесс и воспринимают реальность как набор «песенок» или «частушек», коротких процессов, ограниченных рамками технологии или кругом формальных понятий (привычек).

6. Наблюдается т.н. «новое варварство», когда научные достижения и технологический прогресс, явленый в новых материалах, средах (Интернет, социальные сети), машинах и гаджетах, средствах связи и общения, воспринимается как «Магия».

И в этом смысле необходимо очень осторожно обращаться с понятиями «виртуальная реальность» и «искусственный интеллект», которые становятся для многих людей лишь источником страха, в силу собственной неспособности определить эти явления всего лишь как отображения человеческой деятельности, а не какие-то обязательные эволюционные изменения «человеческой натуры» или вообще свойственные (прирожденные, имманентные) вселенной.

Требуется постоянная общая работа для самостоятельной работы каждого по самообразованию и воспитанию, для исключения личных и общих, коллективных заблуждений, неверных оценок текущих процессов и формирования (личной и общей) картины мира. Необходимо создавать ресурсы для возможности обращения людей к методикам и фактам по самостоятельному образованию и воспитанию, обучению логике, философии и правовым отношениям.

Что позволит создавать будущее с исключением (смягчением) конфликтов на основе догматического, мифологического и магического мышления.

 

   

 

Опубликовано в Water